Елена умоляет меня заняться сексом, она целует меня и пытается сексуально возбудить меня любыми способами. Я держу себя в руках и намерен стойко сопротивляться её приставаниям.
– Ну, пожалуйста, ляг сюда, я очень тебя прошу! – умоляет она меня, и в голосе её слёзы.
Я говорю ей, что буду заниматься сексом только после свадьбы. Она продолжает настойчиво умолять меня совершить с ней половой акт.
Я говорю ей:
– Я импотент. Отстань от меня, пожалуйста.
Я спрашиваю Елену:
– Зачем ты меня целый день ласкаешь и целуешь?.
Она говорит, что ей со мной хорошо. Наконец, ей удаётся меня возбудить. Елена приходит в восторг и говорит:
– Можно я у тебя его пососу?
Я категорически отказываюсь от этого, не позволяю ей этого, так как считаю оральный секс величайшим извращением. Узнав о том, что у меня эрекция, Елена приходит в восторг. Её переполняет радость и она восклицает:
– Ты говорил, что у тебя на меня никогда не встанет. А я говорила, что встанет. Я предупреждала.
Я ей говорю, что раз она не хочет в настоящее время рожать ребёнка, то ни о каком сексе не может быть и речи.
– Но тебе же будет хорошо, – говорит Елена.
– Но потом я буду каяться, жалеть об этом. Вдруг мы характерами не сойдёмся? – говорю я ей.
– Ну, мы просто сделаем один раз это, и всё, – говорит Елена.
– У меня ведь уже 10 лет не было секса, – говорю я ей. Елена раздевается почти догола, я ласкаю её тело, оно такое шелковистое. Елена дрочит мой член, и спрашивает, приятно ли мне это. Я прошу её немедленно прекратить, говорю ей, что не надо этого делать.
– Ну, сядь, пожалуйста, – говорит мне она.
– Зачем ты меня возбуждаешь? – недоумеваю я.
Добившись возникновения у меня эрекции, она говорит:
– А ты говорил, что не встанет. Встал ведь! Врал ведь. А за враньё Бог то тебя покарает.
Я очень смущён и неловко смеюсь.
Я говорю Елене:
– Ведь так много других молодых парней, которые тебя полюбят! Зачем ты привязалась ко мне, к старому импотенту?
Елена говорит:
– Ты такой хороший, ты меня никогда не обидишь.
– Правда у меня хороший характер?– спрашиваю я.
– Угу, – говорит Елена.
У меня нет никаких сомнений, что ей сейчас хорошо со мной. Она счастлива со мной, я могу делать её счастливой. Но я не могу дать ей того, чего она больше всего хочет. Я не могу дать ей секса.
Мне приходит в голову мысль, что если бы сейчас было лето, и Елена была не в брюках, а в юбке без трусиков, то она могла бы меня всё-таки соблазнить, и я бы потом жалел об этом. «Как же всё-таки хорошо, что на ней надеты брюки, и эти брюки являются препятствием для сексуальной близости между нами», – думаю я.
Но тут вдруг Елена заставляет меня сесть на шубу, снимает с себя брюки и трусики, берёт мой отвердевший немного член и пытается засунуть мой член в своё влагалище. Я отчаянно сопротивляюсь, вырываюсь. Её одолевает страсть, она умоляет меня:
– Пожалуйста, я очень тебя прошу. Пожалуйста!
Я говорю ей:
– Не надо. Ты ведь не будешь рожать от меня ребёнка. Зачем тогда секс? Где гарантия, что ты не сделаешь аборт?
Елена умоляет меня совершить с ней половой акт, она просто плачет, она просто в отчаянии. Я просто не знаю, что делать. Мне начинается казаться забавным такое положение вещей, я начинаю смеяться, говорю:
– Она меня насилует.
– Ну, почти же получилось! – говорит Елена. – Ну, всего один раз всунь и высуни, я тебе клянусь. Всего один раз!
Я говорю Елене, что хочу, чтобы мы поженились, сыграли свадьбу, чтобы у нас были дети, но она твердит одно и то же, умоляя меня о сексе:
– Всего один раз, только один раз всего!.
Ситуация кажется мне очень смешной. Я рад, что эрекция у меня исчезла, и Елена теперь вряд ли сможет меня изнасиловать. Я говорю ей:
– Давай будем просто друзьями.
– А что же тебе целоваться со мной понравилось? Друзья ведь не целуются, – говорит она мне.
– Я люблю тебя как дочку, и целую тебя как дочку, – говорю я ей, и чмокаю её. Елена опять пытается изнасиловать, я начинаю хохотать и говорю :
– Ой, мама, девчонка парня насилует! Парень ломается, а она его уламывает. Роли поменялись. В тебе живёт мужик, а во мне – женщина. Ты меня хочешь изнасиловать! Значит, в тебя воплотилась душа мужика, и ты хочешь меня изнасиловать.
«Она в брюках, как мужик, а я в женском платье. Неужели действительно Виктор Злой прав, и брюки являются мужской одеждой, а платья и юбки – женской?» – проносится в моей голове мысль. Елена грубо хватает меня, снова пытается вставить мой член в своё влагалище. Она делает мне больно. Я кричу:
– Пусти. Пусти. Мне больно! Пойдём лучше в столовую.
Елена опять вспоминает о своей победе над моей импотенцией, её лицо сияет от радости, и она восклицает:
– Так значит он у тебя на меня встаёт! А ты говорил всё: «Не встанет, не встанет». Но ведь встал же? Что пиздил то?.
– Не знаю, я сам удивился, – говорю я. – Зачем тебе надо, чтобы он у меня вставал? Почему тебе всегда хочется со мной секса? – спрашиваю я её.
– Ладно, пойдём в столовую, – говорит Елена.
– Прости меня, – жалобно говорит Елена.
– Ничего, всё нормально, – ласково говорю я ей. – Елена, зачем ты так? Ты же меня плохо знаешь. А вдруг я тебе неподходящий?
– Мы просто кайф от этого получим, – говорит она.
– Кайф? – удивлённо говорю я. – Какой же в этом может быть кайф?
– Ты будешь просто орать: «Боже, какое тебе спасибо за это ощущение!»
– Ты думаешь?
– Да.
– Думаешь, это такие хорошие ощущения?
– Очень хорошие! – говорит мне Елена.
– На самом деле?
– Давай попробуем, – предлагает мне Елена. – Ну, давай!
Я усмехаюсь и говорю:
– Я не могу! Мы же как с тобой договорились? После свадьбы только.
– Ты меня любишь? – спрашивает Елена.
– А ты? – спрашиваю я её.
– Да, – говорит мне она, и так много искренности в её голосе, так много чувства, что трудно становится сомневаться в том, что она меня действительно любит по-настоящему.
Но я всё равно зачем-то говорю:
– Правда любишь?
И в голосе моём звучит радость. Откуда эта радость? Может быть, любовь этой молодой семнадцатилетней девушки просто тешит моё тщеславие и самолюбие? Может быть, она нужна мне только для того, чтобы доказать всем моим недоброжелателям, что я тоже любим, и что они глубоко заблуждались, когда говорили мне: «Такого идиота, как ты, который носит юбку, ни одна девушка не полюбит».
– Давай последний раз поцелуемся, – говорит Елена. Я целую её. Мне просто приятно. Мне приятно знать, что она меня любит. Мне приятно осознавать то, что я нужен ей.
– Всё, больше не целуемся, – говорит Елена. – Тебе понравилось со мной целоваться?
– Да, мне это понравилось, конечно, но я думаю, что потом мне всё это очень быстро наскучит, – отвечаю я ей.
– Почему? – спрашивает она.
– Наскучит мне целоваться и ласкаться. Надоест это однообразие.
– Почему? – спрашивает Елена.
– Мне скучным это кажется, – говорю я ей. – Мне это быстро надоест.
Такие мои слова огорчили Елену. Она говорит:
– Где моя расчёска вообще? – и в голосе её слышится страдание.
Она ищет расчёску, находит её. А я думаю о том, что с такой женой, как Елена, которая не интересуется математикой, философией, литературой, которой нравится только целоваться, обниматься и заниматься сексом, мне действительно может быть скучно. «Да, сегодня мне было с ней весело. Мы резвились с ней как дети, визжали от восторга. Но разве можно вот так мило веселиться всю жизнь? И разве она сможет принять мою точку зрения и отказаться от секса, вступать в половой акт только раз в год, только с целью зачатия ребёнка? Разве смогу я ей внушить, что секс не с целью зачатия – это грех, что противозачаточные средства – это грех, что надо либо каждый год рожать по ребёнку, либо полностью отказаться от секса?
– Ты можешь шапочку пока надевать. Ты чего такой грустный? – говорит Елена. – Тебе понравилось?
– Что тут может нравиться? Мне больше нравится решать дифференциальные уравнения, слушать музыку, обсуждать фильмы и книги.
– Но тут же ощущения классные!
– Нет, ощущения просто очень необычные. Я ещё никогда в жизни ни с кем так не целовался. Ну, сейчас-то мне это нравится, но потом, наверное, скоро надоест.
– Эх ты, сучка! – весело восклицает Елена. – Бабой тебе нужно было родиться. Но всё равно, даже если бы ты был бабой, я бы тебя изнасиловала.
– Ты меня и так уж почти не изнасиловала! Вообще! – весело говорю я.
– Ты прямо как священник, слушай.
– А ты знаешь, Отец Сергий отрубил себе палец, и та женщина, которая любила секс, сразу после этого перестала заниматься сексом. Она хотела его соблазнить, а он отрубил себе палец, чтобы не поддаться соблазну. Вот если бы я отрубил себе член прямо на твоих глазах, может быть, и ты бы после этого бросила заниматься сексом и мастурбировать... – говорю я. – Почему тебя всё время ко мне тянет?
– Ты красивый. – говорит мне она.
– Неужели правда?
– Да. Ты что, на себя в зеркало не глядел?
– Но я же старый.
– Всё равно красивый. У тебя красивые голубые глаза.
– Если бы ты меня любила, Елена, то ради меня выучила бы отлично математику. Тогда твой шанс соблазнить меня очень сильно возрос бы, – говорю я ей.
– Да я тебя и так уже почти соблазнила, – возражает мне Елена. – У тебя твой хуй ведь встал. Он у тебя встал ещё больше, чем в парке Степанова.
– Так ты чего, на самом деле что ли? Не может быть! На самом деле?
– Да.
– Блин! Как же сделать, чтобы он не вставал то! Как-то надо научиться делать так, чтобы он не вставал. А то ещё изнасилуешь меня.
Елена опять нежно обнимает меня, прижимается ко мне своим ароматным телом и говорит:
– Какой ты тепленький.
С верхнего этажа слышны шаги. На площадку спускается женщина.
– Что это вы тут раскладываетесь? – возмущённо говорит она.
Елена испуганно отвечает:
– Мы просто тут стоим. На улице плохо.
– Что?!
– На улице холодно.
– Давайте отправляйтесь куда-нибудь в другое место. Я пошла в магазин, когда вернусь, чтобы вас тут не было. А то я милицию вызову.
– Хорошо, мы уйдём, – в испуге говорит Елена. И в этом она моя полная противоположность. «Я бы стал возмущённо говорить: какое вы имеете право нас отсюда прогонять и вызывать милицию?! Вы что, нам завидуете?!»– подумал я.
Но я не мог так сказать в ту минуту, так как ясно осознавал, что завидовать тут совершенно нечему. Эта девочка, судя по всему, действительно в меня влюбилась, но я то вряд ли смогу ответить ей такой же любовью, и если женюсь на ней, то она сможет мне наскучить так же быстро, как наскучила Бэла Печёрину.(
Михаил Лермонтов. Герой нашего времени). Я просто загублю ей жизнь, если соглашусь стать её мужем.
– За что же она хотела нас сдать в милицию? – спросил я.
– А за то, что мы тут с тобой шалим, – весело сказала Елена.
Елена вновь улыбалась, смеялась, и мне было хорошо от этого. Я мог поддерживать её радостное весёлое настроение, я мог быть для неё источником радости. Мне было хорошо от этого. Но как долго всё это может продлиться? У Джека Лондона есть рассказ о двух супругах, которые не занимались друг с другом сексом. Их чувства друг к другу накалялись, и они сгорали в огне любовной страсти, но не позволяли прикасаться друг к другу. Все завидовали этой паре, но однажды «словно лопнула струна», и они почувствовали себя чужими людьми.
Мне захотелось быстрее уйти из этого места и пойти в кафе. У меня возникло желание потратить на Елену как угодно много денег. Я решил, что буду покупать ей в кафе всё, что бы она ни попросила, и она поймёт, что я люблю её самой настоящей любовью, люблю её, как родную дочь, и готов сделать всё для того, чтобы она стала счастливой.
– Подожди, я не оделась ещё, – сказала Елена.
Когда мы стали уходить из этого подъезда, она вновь меня спросила:
– Я тебе нравлюсь?
– Ты очень трусливая, Елена, – ответил я ей. – Ты испугалась Щеглова, который, увидев
твои голые фотографии в Интернете, пригрозил тебе отчислением из университета. А я бы на твоём месте ответил ему так: «Я Вас не боюсь. Если Вы только посмеете меня отчислить, то я на Вас в суд подам, и Вас выкинут отсюда». Вот если бы ты так смело ему ответила, то я бы считал тебя очень смелой. Если бы ты вместе со мной прошла голышом по университету, то я бы тоже считал тебя очень смелой.
– Ты бы трахнул меня прямо в университете, на глазах у всех студентов? – спросила меня Елена.
– Нет, конечно, не трахнул бы. Я же против того, чтобы трахаться. Я сексом не занимаюсь.
– Тебе не было бы это приятно?
– Я вообще никогда не трахаюсь.
– А с женой?
– Я просто хотел ребёнка сделать жене.
– А ты оргазм когда-нибудь в своей жизни чувствовал?
– Я получал удовольствие только от мысли о продолжении рода. Когда я изливал своё семя в ту женщину, в Наталью, я представлял себе мысленно нашего будущего ребёнка, всей душой хотел зачатия этого ребёнка, и от этого душа моя возносилась от радости в небеса. А с женой Тоней у меня вообще ничего не получалось, так как у неё было очень узкое влагалище.
– А знаешь, какое у меня классное влагалище. Если бы ты моё влагалище ощутил, то вообще сразу кончил бы за минуту.
– Да?
– Да. Я говорила тебе, что он у тебя на меня встанет? Встал. А ты говорил, что у тебя на меня не встанет. Чего врал то?
– Даже не знаю, ты чего-то с ним делала.
– Чё то вот а, – опять развеселилась Елена – Ух, ты какой дурак. Ты меня любишь, как дочку, как сестру?
– Я люблю тебя, как дочку. Очень люблю! Но зачем ты всё время ко мне пристаёшь? Почему ты хочешь меня соблазнить?
– Но, значит, ты меня хочешь, если он у тебя встал.
– Может, это просто от холода.
– Так здесь не холодно. Ты меня хотел.
– Нет. Я постараюсь себя от этого удержать. Я скажу себе нет! Я должен себя держать в рамках. До свадьбы я себе этого не позволю.
– А потом, после свадьбы, может у тебя встанет на меня.
– После свадьбы встанет.
– И тогда ты сунешь свою палку в меня после свадьбы?
– Да, после свадьбы.
– А свадьба в платье или так?
– Как ты хочешь.
– А давай просто так, раз мы не богаты, давай просто так распишемся. Когда мне будет 18, мы просто распишемся, и после этого сексом займёмся, – сказала Елена. – Я хочу от тебя детей. Так чтобы мальчик на меня был похож, а девочка на тебя. Мне кажется, что ты меня хочешь. Я знаю, что ты меня хочешь.
– Но ты будешь мне изменять. Мне секс раз в год нужен. А тебе будет каждый день хотеться.
– Ну я сама себя самотыком.
– Вот, мне будет это неприятно.
– А ты не будешь об этом знать, я в туалете буду это делать.
Елена спросила, можно ли взять меня под ручку. Да, мне было очень приятно то, что она ходит со мной под ручку. Мы пошли с ней в кафе, и я поклялся себе, что не пожалею никаких денег на неё в этот раз. Но она многого не просила. Я купил ей два беляша, булочку, йогурт, пиццу и сок. У меня было к ней такое нежное чувство, что если бы у меня был миллион рублей, то я с радостью подарил бы ей этот миллион рублей. Я любил её, как родную дочь, и мечтал только о том, чтобы сделать её счастливой.
За день до того, 23 ноября 2010 года я решил 130 задач по математическому анализу: 10 вариантов, в каждом варианте по 13 задач. Нужно было найти три предела, четыре производные, исследовать функцию методами дифференциального исчисления, вычислить два неопределённых интеграла, найти площадь фигуры, ограниченной линиями, решить одно дифференциальное уравнение и найти область сходимости ряда. За то, что я выполню все эти задания, ребята пригласят знакомого им адвоката, который поможет составить мне исковое заявления для того, чтобы обжаловать в суде
приказ о моём отчислении из университета. Елена в это время сидела рядом и смотрела фильмы. После этого мы пошли с ней вдвоём в душ. Она даже решила пропустить занятие по аэробике, чтобы пойти со мной в душ. Но почему-то не было холодной воды, дали только кипяток. У меня не было никаких сексуальных мыслей. Как истинный нудист, я хотел просто, чтобы она потёрла мне спину. Но после того, как мы разделись и залезли с ней в ванну, Елена опять очень сильно возбудилась и захотела меня. Увидев, что мой член совершенно не стоит, она ругалась, называла меня проклятым импотентом, и жалела, что «только зря потеряла время, не сходила на аэробику». Жаль, что я не догадался тогда включить диктофон, но, думаю, что вы сможете мне поверить, если будете судить по
этой аудиозаписи.
В своей статье «
О том, почему я ненавижу штаны», я написал:
Я терпеть не могу штаны! Стоит мне надеть на себя штаны, как меня начинает мучить ужасная депрессия. Я ненавижу штаны инстинктивно, так как штаны – это препятствие для продолжения рода, препятствие для соблазнения противоположного пола. Ни одна девушка, на которой надеты брюки, не может вызвать во мне сексуальное желание, но только девушка в юбке или совсем голая девушка может меня сексуально возбудить, причём, если я узнаю, что под юбку она надела трусики, всякий сексуальный интерес к ней у меня сразу же пропадёт. Если девушка похожа на меня по своей психологии, а только такая девушка подходит мне для продолжения рода, то её тоже может возбуждать либо совсем голый мужчина, либо мужчина в юбке, но не мужчина в брюках. Всякий нормальный мужчина-самец мечтает раздеть догола понравившуюся ему женщину и продолжить с ней свой род, а созерцание полностью обнажённого женского тела всегда приятно для такого мужчины. Именно к числу таких мужчин я принадлежу. Следовательно, и всякая женщина-самка тоже должна мечтать раздеть догола понравившегося ей мужчину и родить от него ребёнка, а созерцание голого мужского тела должно быть также очень приятно для неё. Поэтому я выложил в Интернет свою голую фотографию. (Моя фотография без одежды). Я выложил эту свою голую фотографию для того, чтобы найти такую девушку, которой не противно смотреть на моё голое тело, или даже, скорее всего, для того, чтобы найти такую девушку, которую возбуждает созерцание моего голого тела. Я выложил эту фотографию для того, чтобы оттолкнуть от себя всех таких девушек, которым противно смотреть на моё голое тело. Я принципиально не хочу жениться на такой женщине, которой приятно видеть меня в брючном костюме и которой неприятно видеть меня голого, так как с такой женщиной у меня будут проблемы с эрекцией, а секс при выключенном свете, в темноте – это неполноценный секс.
Одна юбка на голое тело, без трусиков – это тоже почти полная нагота. Для занятия сексом даже не надо эту юбку с себя снимать, можно просто загнуть подол. Я не должен вызывать у девушки отвращения, ни будучи голым, ни будучи в юбке. Наоборот, она должна инстинктивно хотеть того, чтобы я снял с себя штанишки, если она испытывает по отношению ко мне полноценное сексуальное влечение. А без этого влечения с её стороны невозможна полноценная сексуальная жизнь в браке с ней.
Я не являюсь противником секса в настоящее время. Я являюсь только противником мастурбации и контрацепции. Я никогда не совершаю «грех рукоблудия», мне глубоко противен оральный, анальный секс и другие извращения, я глубоко ненавижу противозачаточные средства. Но я не против обычного традиционного секса. И для меня очень важно, чтобы во время такого секса у меня не было никаких проблем с эрекцией. Для этого очень важно, чтобы ни в голом виде, ни в юбке я не выглядел противно в глазах женщины. Только такие женщины мне подходят для продолжения рода. Тех женщин, которым я кажусь отвратительным и непривлекательным в голом виде или в юбке, я специально хочу от себя оттолкнуть.
И вот привлёк я на свою голову именно такую девушку, которую возбуждает моё голое тело и отсутствие на мне трусиков под юбкой. Но разве такую жену я искал? Видимо, причину моей ненависти к штанам надо искать в чём-то другом, но никак не в желании возбуждать противоположный пол. Напротив, больше всего мне сейчас хочется, чтобы Елена Бобышева перестала сексуально возбуждаться, находясь рядом со мной. Может быть, мне надо надевать на себя брюки, чтобы не возбуждать так сильно Елену? Я думаю, что надевать брюки – это не выход. Елене просто надо терпеть, длительное время воздерживаться от мастурбации и секса, и только тогда она сможет отвыкнуть и перестанет быть сексуально озабоченной. А может быть, просто
надо принимать таблетки «секс-барьер» для кошек и собак, чтобы избавиться от сексуального желания?
